Официальные группы:

Великий учитель Ачарья Шантидева

К Сыну Победителей Шантидеве обращаюсь!
Искусно указующему собранию удачливых учеников
Великим множеством глубоких и обширных логических доводов
Удивительный и превосходный путь великого сострадания.

Его Святейшество Далай-лама XIV

Основными источниками, в которых описывается жизнь Шан¬тидевы, являются труды тибетских историков Бутёна и Джецуна Таранатхи. Кроме того, его краткое жизнеописание (кото¬рое, по всей видимости, представляет собой комбинацию первых двух) можно найти в работах тибетского ученого XVIII века Йеше Пелджора. В ходе недавних исследований также обнаружено ко¬роткое описание жизни Шантидевы на санскрите в сохранившейся непальской рукописи XIV века. Жизнеописание Шантидевы, ко¬торое мы предлагаем Вашему вниманию, взято из «Нектара речи Манджушри», комментария к Бодхичарья-аватаре, составленного Кхенчен Кунзанг Палденом, который очень близко придерживается изложения Бутёна, предпочтя его версии Таранатхи, которая, без сомнения, также была ему известна.

Обладая совершенным сочетанием трех ка¬честв, необходимых для сочинения шастр, Шантидева был признан и благословлен достославным Манджушри. Семь чудесных духовных дос¬тижений украшали его. О нем сказано:

Он приносил усладу высшему йидаму
И в Наланде давал превосходные наставления.
Одерживая победу в спорах, он творил великие чудеса.
Он принимал в ученики и нищих, и царей, и неверующих.

Великий Шантидева родился в южной стране Саураштра. Он был сыном царя Кальянавармана и носил имя Шантиварман, что озна¬чает Охранитель Мира. С юных лет он был предан Будде и, питая врож¬денную приверженность к Махаяне, с глубочайшим почтением относил¬ся к учителям и монашеству. Он был благодетелем для всех — и для хозяев, и для слуг и с особой нежностью заботился о несчастных, больных и неимущих. Всем сердцем устремившись к Пробуждению, он в совер¬шенстве овладел всеми науками и искусствами. Получив наставления по Тикшнаманджушри-садхане от одного нищего аскета, он стремился осуществить это учение, созерцая йидама. Когда же царь Кальянаварман скончался, было решено, что страной отныне станет управлять Шанти-варман. Величественный трон из драгоценных материалов был уже под¬готовлен для коронации. Однако в ту же ночь в своих снах царевич увидел Манджушри, восседающего на том самом троне, на который он должен был взойти на следующий день. Манджушри обратился к нему и молвил:

Мой возлюбленный и единственный сын,
Этот трон принадлежит мне.
Я, Манджушри, — твой духовный друг.
Не подобает нам с тобой занимать равное положение
И восседать на одном троне.

Пробудившись ото сна, Шантиварман понял, что должен отречься от царского престола. Не испытывая никакой тяги к несметным богат¬ствам своего царства, он покинул его и отправился в великий монастырь Наланду, где принял монашество у настоятеля Джаядевы, возглавляв¬шего общину из пятисот пандит, и получил имя Шантидева, что озна¬чает Божество Умиротворения.

Втайне от всех он получил наставления по всей Трипитаке от са¬мого Манджушри. Он долго размышлял над этими учениями и кратко изложил их драгоценный смысл в двух шастрах: Шикшасамуччае и Сутрасамуччае. И хотя он и обрел безграничные качества, отрек¬шись от мирской жизни и достигнув высшей цели духовного пути, это было скрыто от глаз других монахов. Поскольку он выполнял все свои практики тайно, по ночам, а днем отдыхал, им казалось, что он только и делает, что ест (санскр. bhuj), спит (санскр. sup) да отправляет естественные надобности (санскр. kutim gata). Вот почему монахи в насмешку прозвали его «Мастер трех Достижений» (санскр. Bhu-su-ku). Таково было их мнение о его поведении. «Этот человек, — жаловались они, — не исполняет ни одну из трех обязанностей монаха Наланды. У него нет никакого права вкушать пищу и принимать подаяния, поднесенные Сангхе. Мы должны прогнать его прочь!»

И тогда они решили поочередно излагать сутры перед собранием монахов и мирян, считая, что, когда подойдет черед Шантидевы, тот в смущении и стыде покинет стены монастыря. Долго им пришлось упра¬шивать Шантидеву изложить учения. Он всякий раз отнекивался, уве¬ряя их, что совершенно невежествен. Тогда монахи обратились за помо-щью к настоятелю. И, когда настоятель поручил Шантидеве выступить перед монахами, тот немедленно согласился. Монахи, не зная, что и ду¬мать, и заподозрив неладное, решили испытать Шантидеву. Они приго¬товили неисчислимое множество подношений на поляне у монастырских стен, созвали несметное собрание людей и установили немыслимо высо¬кий львиный трон. Затем они послали за Шантидевой в надежде вдоволь посмеяться над ним, глядя, как он карабкается на него. Однако в тот же миг удивленные монахи увидели, что Шантидева уже восседает па троне.

«Хотите ли Вы, чтобы я изложил учение прежних учителей? — спросил Шантидева. — Или же Вы желаете, чтобы я поведал учение, какого Вы никогда не слышали прежде?»

«Просим тебя, расскажи нам что-нибудь совершенно новое», — отвечали монахи. И тогда к великому изумлению собравшихся Шанти¬дева поведал миру учение, которое в письменном изложении получило название Бодхичарья-аватара и которое по сей день считается непрев¬зойденным собранием наставлений для вступающих на путь Бодхисаттв. Благородный Манджушри появился на небесном своде, и многие люди видели его и преисполнились глубокой веры. Но что всего удивительней, когда Шантидева дошел до 34-го стиха девятой главы, он вместе с Ман¬джушри воспарил к небесам, поднимаясь все выше и выше, покуда вовсе не пропал из виду. Голос же его продолжал отчетливо звучать. Таким чудесным образом он дочитал до конца девятую главу и изложил десятую.

Некоторые из собравшихся, обладавшие великими способностями к запоминанию, записали учение Шантидевы. Однако их тексты оказа¬лись разной длины: в одних было семьсот стихов, в других — тысяча, а в третьих — и того больше. Пандиты из Кашмира составили текст из се¬мисот стихов в девяти главах, а пандиты из центральной части Индии (Магадхи) уверяли, что текст состоял из тысячи стихов и десяти глав. Между ними разгорелся спор, но никто не мог решить, кто же из них прав. Кроме того, Шантидева говорил, что необходимо постоянно обра¬щаться к Шикшасамуччае и время от времени — к Сутрасамуччае , однако ни один из этих текстов не был известен.

Некоторое время спустя выяснилось, что Шантидева живет на юге у ступы Шридакшина 262. Двое из пандит, обладавших необычайной па¬мятью, отправились к Шантидеве, намереваясь уговорить его вернуться. Но, когда они разыскали его, Шантидева не захотел возвращаться. Од¬нако, в ответ на их просьбы, он подтвердил, что текст действительно состоит из тысячи стихов и десяти глав, как то утверждали пандиты Магадхи. Когда же они спросили его о Шикшасамуччае и Сутрасамуччае, Шантидева ответил, что оба текста написаны прекрасным кал¬лиграфическим почерком и спрятаны под потолком его кельи в Наланде. Сказав так, он дал обоим пандитам наставления и посвящение на прак¬тику этих учений.

Затем Шантидева отправился на восток, где ко всеобщей радости разрешил спор между двумя противоборствующими сторонами, прибег¬нув к чудесным силам.

Он также взял в ученики пятьсот человек из западной Магадхи, исповедовавших странное, не буддийское учение. В то время случилось страшное бедствие, и повсюду свирепствовал голод. Люди сказали Шантидеве, что, если он спасет им жизнь, они будут почитать его уче¬ния. Тогда учитель наполнил рисом свою чашу для подношений и, придя в состояние глубокого сосредоточения, благословил ее. В тот же миг все люди насытились. Отвратив их от ложных учений, он поведал им буд¬дийскую Дхарму.

Некоторое время спустя, когда снова наступил нестерпимый голод, он возвратил к жизни около тысячи изнуренных нищих, которые были уже на грани гибели.

Затем, перебравшись на восток, в Магадху, Шантидева стал охран¬ником царя Аривишаны. Постоянно медитируя о единстве с Манджушри, он взял в руки деревянный меч и наделил его великой силой Дхармы. С таким оружием он мог отразить любое нападение.

Стараниями Шантидевы в стране воцарились мир и покой, и всякий стал почитать его. Однако некоторые из подданных царя стали зави¬довать Шантидеве. И однажды они пришли к правителю, преисполнен¬ные великого гнева: «Этот человек — самозванец! — кричали они. — Разве может он защитить тебя! Да у него и оружия-то — только деревянный меч!»

Царь пришел в ярость и принялся проверять мечи своих охранников один за другим. Наконец подошел черед Шантидевы. «Я не могу достать свой меч из ножен, — сказал он, — ибо этим я нанесу вред царю».

«Даже если я пострадаю, — закричал царь, — приказываю тебе, обнажи свой меч!»

Удалившись вместе с правителем в уединенное место, Шантидева попросил царя взирать на него одним глазом, прикрыв другой ладонью. Сказав так, он обнажил свой меч. И когда клинок сверкнул, свет этот был столь невыносимо ярок, что глаз царя вылетел из глазницы и пал на землю. Правитель и вся его свита преисполнились великого ужаса и стали молить Шантидеву о прощении, прося даровать им прибежище. Шантидева вложил глаз царя в глазницу и, благословив, вернул ему зрение. Так вся страна преисполнилась веры и приняла Дхарму.

Затем Шантидева отправился на юг, в Шрипарвату. Там он примкнул к нагим попрошайкам Уччушмы, питаясь одними помоями. Случилоль так, что однажды женщина по имени Качалаха, прислуживавшая царю Кхатавихаре, заметила, что всякий раз, когда она выплескивала воду из грязных котлов и ее брызги попадали на Шантидеву, они шипели и закипали, словно попадали на раскаленное железо. В то самое время индуистский учитель по имени Шанкарадева пришел к царю и бросил вызов буддийской Сангхе: «Я построю мандалу Махешвары на небесном своде, и, если ни один из буддийских учителей не сумеет разрушить ее, тогда все буддийские рукописи и изображения пусть будут преданы огню, а все жители пусть примут постулаты моей религии». Царь созвал буддийскую Сангху и принялся умолять учителей сделать что-нибудь. Но никто из них не мог разрушить мандалу. Глубокое отча¬яние охватило царя, но, когда Качалаха поведала ему о Шантидеве и о том, что ей довелось увидеть, он тотчас же послал за ним. Царские гонцы отправились во все стороны света и наконец нашли Шантидеву под дере¬вом. Когда они рассказали ему о случившемся, он ответил, что принимает вызов, однако ему потребуется кувшин с водой, два отреза материи и огонь. Все было приготовлено. Вечером следующего дня индуистский йогин начертил несколько линий на небесном своде и с тем удалился. Все люди были охвачены страхом. На следующий день, рано утром, йогин продолжал рисовать мандалу, и, когда были начертаны ее восточные врата, Шантидева вошел в глубокое сосредоточение. Тотчас же поднял¬ся страшный ураган. В мгновение ока от мандалы не осталось и следа. Казалось, ураган вот-вот уничтожит выращенные посевы, вырвет дере¬вья и сметет с лица земли города. Люди бросились врассыпную, а воз¬душный поток подхватил лжеучителя, словно маленькую птичку, и унес прочь. Кромешная тьма поглотила страну. Неожиданно свет пролился изо лба Шантидевы, освещая путь царю и царице. Ураган сорвал с них одежды, и только песок покрывал их тела. Шантидева обогрел их у огня, обмыл их водой, укрыл их материей и успокоил. И когда, сосредоточив свой ум, Шантидева сумел собрать всех жителей страны, обмыл их, одел, умастил благовониями и вселил в них покой, многие из них приняли учение Будды. Святыни иноверцев были разрушены и воздвигнуты буд-дийские храмы. Шантидева преподавал учения, и они получили столь пышное развитие, что эта страна прославилась как место, где были унич¬тожены лжеучения.

Шантидева. Путь Бодхисаттвы – Бодхичарья-аватара. Перевод Юлии Жиронкиной